Маргарита и Александр Тучковы: верность любви

Мысль о том, что её муж не похоронен достойно, не давала покоя Маргарите Михайловне. В 1816 г. она обратилась с прошением к императору Александру устроить храм на месте смерти генерала Тучкова. Император позволил и пожертвовал на постройку 10 000 руб. В 1820 г. близ Семёновских флешей был освящён небольшой храм Спаса Нерукотворного в стиле классицизма. (Эти флеши известны под именем Багратионовых, так здесь был смертельно ранен генерал П. И. Багратион.)

В 1820 г. Спасо-Бородинский храм был освящен, и стал первым памятником воинам, погибшим в битве при Бородине.

В 1826 г. Маргариту Михайловну посетили новые беды: на 15-м году жизни умер сын Николай, а брата Михаила сослали в Сибирь за участие в заговоре декабристов. Маргарита Михайловна похоронила сына под Спасской церковью, а сама поселилась в деревянном домике напротив. Там, живя благочестивой жизнью, она помогала вдовам погибших и простым беднякам, заботилась о больных, ее стараниями была устроена богадельня для инвалидов минувшей войны.

Во время поездки верхом Маргарита Тучкова встретила телегу, на которой везли стонавшую женщину. Возница пояснил, что муж ее, пьяница, постоянно избивает ее и двух дочерей. Маргарита, взяла женщину с дочерьми к себе и построила для них домик. Вскоре вокруг стала формироваться женская община. Затем Маргарита Тучкова освободила всех крестьян в своем тульском имении и продала половину имения в Ярославской губернии за 20 тыс. рублей. Полученные от продажи проценты шли на содержание общины.

Видно, жила она монашеской жизнью, поскольку рядом с её домиком стали селиться девицы и вдовы (которых после войны стало много), желавшие молитвенной тишины. В 1833 г. по ходатайству митрополита Филарета Московского (Дроздова) была зарегистрирована общежительная пустынь. К 1839 г. возвели полный ансамбль монастырских строений, в т. ч. зимнюю церковь Филарета Милостивого. В 1836 г. Маргарита Тучкова постриглась в рясофор с именем Мелании, а в 1840 г. – в мантию с именем Марии. Мать Мария положила начало стенам обители и здешней традиции старчества: за советом и духовной помощью в домик игумении стекались не только сёстры монастыря, но и крестьяне из окрестных деревень.

В первые годы монашества игумения Мария носила вериги, но её здоровью это наносило большой ущерб, поэтому по требованию митрополита Филарета она их сняла. Налагала их на себя лишь тогда, когда между сёстрами возникали ссоры или требовалось молиться за тяжко согрешившую. Когда настоятельницу упрекали за излишнюю снисходительность к сёстрам, она объясняла: «Строгость не исправляет никого, но ожесточает и учит лукавству и лжи... Мне ли дерзать словом Апостола изъяснять мои чувства, но, воистину, кто из вас изнемогает, и я изнемогаю с тою».

До последних дней жизни игуменья Мария жила в доме напротив усыпальницы мужа и сына. Словно предчувствуя кончину, незадолго до смерти, она сожгла письма мужа к ней, не желая, что бы их читали чужие люди.

Игуменья Мария скончалась 29 апреля 1852 года, на 72 году жизни, и была похоронена в той же Спасской церкви. Скорбь сестер по умершей настоятельнице была столь сильной, что во время погребения из-за слез они не могли петь, и погребение было совершено без обычного хорового пения. Старичок из Семёновского вспоминал: «Много лет прожил я на белом свете, а такой болезной души ещё не видывал. Когда она скончалась, что в обители, что в окружных сёлах стон стоял, потому что она нам всем была мать родная».