Елена Мухина: Трагедия длиной в 26 лет

22 декабря из жизни ушла Елена Мухина. В истории гимнастики не было человека с более трагической судьбой. 26 лет она была прикована к постели из-за тяжелейшей травмы - перелома позвоночника. Не могла ни стоять, ни сидеть, ни держать в руке ложку, ни даже набирать телефонный номер. Сначала за ней ухаживала бабушка, последние пять лет - подруга. Тоже бывшая гимнастка, давным-давно закончившая карьеру и прикипевшая к Мухиной всей душой.

Их жизнь была совершенно закрытой. Мухина никогда не стремилась общаться с журналистами. Даже коротенький период публичного внимания, когда несколько лет назад президент МОК Хуан Антонио Самаранч вручил ей высшую награду олимпийского движения - Олимпийский орден, стал для нее довольно мучительным. При всем ужасе физического состояния Мухиной удавалось сохранять в себе способность удивительно спокойно рассуждать на любые темы и называть вещи своими именами. Поэтому вся та неприкрытая показуха, коей являлась наградная суета с визитами в небольшую квартирку журналистов и фотографов, ее не радовала. Скорее - обижала.

У Мухиной дома я побывала лишь один раз - в 1997-м. Мы были в свое время неплохо знакомы: выступали во второй половине 70-х за один и тот же клуб - ЦСКА. Помню состояние душевного ужаса при входе в квартиру, куда меня затащила наша общая - с Мухиной - знакомая: как и о чем разговаривать с человеком, который столько лет лишен элементарных жизненных возможностей? Честно сказала об этом подруге, объяснив, что вряд ли можно считать знакомством то не очень продолжительное время, которое мы с Леной общались в гимнастическом зале во время общих тренировок. Ответ меня потряс. «Лена сама попросила об этом, - сказала приятельница. - Она знает, что ты - журналист. Не любит с ними общаться, но тебе доверяет. Я знаю это точно».

Еще сильнее оказалось последующее потрясение: за три с лишним часа беседы с гимнасткой я ни разу не вспомнила, что передо мной - инвалид. Столько света, любви к людям и разума, а порой - юмора излучала моя неподвижная собеседница.

- Она никогда не согласится на интервью, - предупреждала меня еще одна наша общая знакомая, которой я честно призналась, что собираю материал для большого журнального очерка о спортивном травматизме. Однако, когда мы с Мухиной уже прощались, а я никак не могла сообразить, как бы потактичнее попросить у нее разрешения опубликовать хотя бы часть нашего разговора, Лена вдруг сказала сама: «Ты ведь хочешь написать об этом? Напиши...»

Трагедия случилась в начале июля 1980 года в Минске, где сборная СССР по гимнастике готовилась к Олимпийским играм. Тренер Мухиной - Михаил Клименко - на пару дней уехал в Москву (в кулуарах шли разговоры, что Мухину могут не включить в основной состав, и Клименко поехал «отстаивать» ученицу в верхах). Лена работала самостоятельно и на одной из тренировок решила попробовать уникальную связку. Суть ее заключалась в том, что после фляка и сложнейшего (полтора сальто с поворотом на 540 градусов) прыжка приземление должно было происходить не на ноги, как обычно, а головой вниз, в кувырок. Гимнастка неудачно толкнулась, высоты не хватило, и на глазах главного тренера женской сборной Амана Шаниязова, гостренера Лидии Ивановой и тренера команды по акробатике (больше в зале не было никого) она врезалась в пол, сломав шею.

За первые восемь лет ее оперировали несколько раз. Первая операция - на позвоночнике - была сделана лишь через сутки после травмы в Минске. Она длилась несколько часов, однако результат (во многом из-за промедления) был малоутешительный: из-за того, что головной мозг так много времени оставался в сильно сдавленном состоянии, Мухина осталась почти полностью парализованной. Потом у нее стали отказывать почки. После очередной операции в боку гимнастки образовался свищ, который не затягивался полтора года. Каждый раз врачам с колоссальным трудом удавалось выводить Мухину из послеоперационной комы - организм отказывался бороться за жизнь.

- После всех этих бесчисленных операций я решила, что если хочу жить, то из больниц мне надо бежать, - рассказывала мне Лена. - Тогда же поняла, что надо кардинальным образом менять свое отношение к жизни. Не завидовать другим, а учиться радоваться тому, что мне доступно. Иначе можно сойти с ума. Поняла, что заповеди «не думай плохо», «не поступай плохо», «не завидуй» - не просто слова. Что между ними и тем, как человек себя чувствует, есть прямая связь. Я стала чувствовать эти связи. И поняла, что, по сравнению с возможностью думать, отсутствие возможности двигаться - это такая ерунда...

Конечно, поначалу я страшно жалела себя. Особенно тогда, когда впервые после травмы вернулась домой, откуда уходила на своих ногах и где все по-прежнему предполагало присутствие человека на ногах. К тому же почти каждый, кто приходил меня проведать, спрашивал: «Ты собираешься подавать в суд?»

Когда случается травма, всегда возникает вопрос: «Кто виноват?» Когда я спросила Мухину, что думает на этот счет она сама, Лена ответила уклончиво: «Я приучила Клименко к тому, что могу тренироваться и выступать с любыми травмами...»

В 1975-м во время Спартакиады народов СССР, которая у гимнастов проходила в Ленинграде, Мухина неудачно приземлилась на голову в поролоновой яме. Когда были сделаны рентгеновские снимки, выяснилось, что при падении произошел отрыв остистых отростков шейных позвонков. Лену положили в больницу, но каждый день после врачебного обхода за ней приезжал тренер и забирал в зал, где, сняв с шеи ортопедический ошейник, Мухина тренировалась до вечера. Через несколько дней она впервые почувствовала, что на тренировках стали неметь ноги и появилось ощущение какой-то странной слабости, которое уже больше не проходило.

В 1977-м, когда Мухина тренировалась дома перед чемпионатом мира, она ударилась боком о нижнюю жердь брусьев так, что та расщепилась. «По ощущениям я сломала себе ребра, - рассказывала позже Лена. - Но тогда, посидев десять минут на матах, в полубессознательном состоянии отработала еще и вольные, и бревно. Когда стало совсем плохо, подошла к тренеру, но он лишь процедил сквозь зубы: «Ты вечно ищешь повод ничего не делать».

В 1978-м за две недели до Всесоюзных молодежных игр Мухина на брусьях выбила большой палец руки так, что он полностью вышел из сустава. Вправила его сама - сжав зубы и закрыв глаза. Но на этом травмы не закончились: на разминке перед соревнованиями она не рассчитала разбег (в зале помыли пол и уничтожили сделанные мелом пометки), упала при приземлении с прыжка и ударилась головой. Хореограф тайком, чтобы не привлекать внимания тренеров, носила ей нашатырь, и Мухина, сойдя с очередного снаряда, зажимала ватку в ладонях.