Человек свободен

Евангельский призыв к покаянию возвещал, что человек освобожден от тождественности себе самому, своему окружению и своему прошлому. Не мое прошлое через настоящее железно определяет мое будущее, но мой сегодняшний выбор. Между моим прошлым и минутой моего нынешнего выбора есть зазор. И от моего выбора зависит – какая из причинно-следственных цепочек, тянущихся ко мне из прошлых времен, замкнется во мне сейчас. То, что было в моем прошлом, может остаться в нем, но я могу стать иным…

Если человек – часть природы, то он не может оценивать свое поведение по иным критериям, нежели природные. Но природные феномены не подлежат нравственному суду… Так родилось кантовское доказательство бытия Бога…Ничто в мире не может действовать свободно, а человек – может. Значит, человек есть нечто большее, чем мир… Человек свободен – а значит, бытие богаче, чем мир причинности; человек свободен – а значит, “морально необходимо признавать бытие Божие”.

Христианство вернуло людям небо

Христианство вернуло людям возможность любоваться небом, звездами, облаками и закатом.
В языческих религиях каждый природный феномен наделялся именем и биографией. А поскольку речь шла все же о природных феноменах, то персонажи этих мифов оказывались столь же вне-моральны, как и природные стихии. Они оказывались по ту сторону добра и зла… Если некий предмет был в мифологии связан с определенным божеством, значит, при встрече с этим предметом на ум неизбежно приходили воспоминания об этом боге и его деяниях.

Мы сейчас можем просто смотреть на закат и восход. Наши неверующие современники просто любуются зрелищем, и поэтическое чувство, близкое к религиозному, наполняет их сердца…Христианство сказало, что у звезд нет биографии. Как нет биографии у лампочки. Ни кровь, ни похоть не проступают с небес.

Христианство создало условия для рождения науки

Христианство создало необходимые условия для рождения науки. Научная астрономия возможна только при условии, если звезды перестали быть богами. Законы, описывающие падение камня на земле, должны быть приложены к движению звезд. Чтобы решиться на такое и не быть наказанным (подобно древнегреческому философу Анаксагору), нужно, чтобы общество и господствующая в нем религия согласилась в звездах видеть “камни”, а не души (или тела или глаза) богов…

Научная астрономия появляется там, где движение звезд описывается не на языке психологии, а на языке математики, то есть на языке, не знающем страстей – зависти, ревности, любви…
Только религия Логоса, ставшего Плотью, могла позволить на языке математики (языке идеальных чисел и форм) описывать процессы, происходящие в мире физическом (где не бывает ничего идеального)…

В эпоху Возрождения вновь магия, алхимия, оккультизм ворвались в область высокой культуры и стали считаться допустимыми способами миропонимания. В ответ Западная Церковь, пробужденная пощечиной Реформации, ответила “охотой на ведьм”, инквизицией и… поддержкой механистической картины мира. Научная картина мира была поддержана Церковью, остро нуждавшейся в союзнике для борьбы с общим врагом – оккультизмом…
Научная революция произошла в Западной Европе на рубеже XVI-XVII вв. Не в эпоху атеизма (XVIII), не в эпоху пренебрежения религиозными вопросами (XV), не в эпоху религиозной стабильности (XIII), а в эпоху Реформации и Контрреформации, в эпоху величайшего взлета религиозной напряженности в жизни христианской Европы родилась наука.

Урок эсхатологической этики

По мере вытеснения христианства из общественной, культурной, университетской жизни старые тени вновь начали сгущаться… Снова модно сливать все религии в одну, вовлекая христиан в языческие игры. Тревожнее всего то, что разговоры о религиозном плюрализме и терпимости вновь начинают вестись с такими стальными интонациями в голосе, что христиане ощущают себя на пороге новых гонений.

Это еще один урок христианства: умение жить, строить, работать, даже если знаешь, что твоя святыня будет разрушена. Это урок эсхатологической этики. Мы знаем, что однажды станем совсем чужими для мира официальной и массовой культуры. Знаем, что мраком застлан горизонт человеческой истории (имя этому мраку в христианском богословии – “царство антихриста”) Но это не повод для отчаяния.