Баловство на Рождество

Как бы в подражание разыгравшейся нечисти, парни чудили вовсю: опрокидывали поленицы дров, закладывали чем попало ворота, так что хозяевам не выйти на улицу; забирались на крыши и закладывали досками трубы — при топке печи избы наполнялись дымом…

Эти проказы словно бы давали выход накопившимся за год отрицательным эмоциям. Можно предположить, что баловство играло роль своеобразной “прививки”, предупреждающей настоящую “болезнь”.

Изведав свойства и действие малого зла (святочное баловство), человек терял интерес к большому злу, у него вырабатывался нравственный иммунитет, невосприимчивость к серьезной заразе. Неслучайно на баловство ходили в основном малая ребятня, подростки и те взрослые мужики, которые по каким-то причинам не достигли нравственной зрелости в положенное время, то есть в детстве.

Орава озорников шныряла в полночь по деревням, и то, что плохо лежало или было оставлено без присмотра, становилось объектом баловства. Так, оставленные на улице сани непременно ставились на дыбы, и утром хозяину никто не помогал и не сочувствовал. Половики, оставленные вымерзать на жерди, служили материалом для затыкания печной трубы; ведром, оставленным у колодца, носили воду, чтобы приморозить ворота…

Более серьезным делом было раскатывание дровяных полениц и банных каменок. В обычное время никто бы не осмелился этого сделать, это считалось преступлением, но в Святки прощалось все, хозяева хотя и ругались, но не всерьез.

… Озорное веселье, гадания, ряжение, праздничное беспутство — все это были тяжкие грехи с православной точки зрения. Чтобы очиститься, смыть их с себя, все участники святочных забав обязательно купались в проруби на Крещение. Или же обтирались крещенским снегом. И тогда с чистой душой встречали мясоед — те недели перед Масленицей, которые считались свадебными.